Елена Николаевна Чавчавадзе – журналист, сценарист, продюсер,  заслуженный деятель искусств РФ. Все эти функции и навыки совместились в тех документальных проектах, которые она осуществляет как вице-президент Российского фонда культуры и директор студии «Дирекция президентских программ». В 1996 году в Россию при ее активном участии возвращена из США огромная коллекция американо-русского общества «Родина» (Нью-Джерси), позже – из Франции полотна А.Бенуа, Н.Миллиоти. В 2000 году был реализован крупномасштабный проект «Возвращение И.С.Шмелева», в рамках которого был перевезен из Франции в Россию архив великого русского писателя и, согласно последней его воле, перенесен на родину его прах. В 2005 году из США и Швейцарии были перенесены останки генерала А.И. Деникина и философа И.А. Ильина. Автор и руководитель телевизионного документального проекта “Русскiе без Россiи” (30 фильмов).

— Диапазон вашей деятельности достаточно широк, мы будем стараться придерживаться только кинематографического направления. Или вы хотите начать с более общих вещей?

 — Хочу начать с приятных слов в адрес вашей газеты, потому что на моих глазах она превратилась из узковедомственного органа в интересное самостоятельное кинематографическое издание. Ее приятно взять в руки, а я человек старорежимный и хочу читать, глядя на лист бумаги, а не на экран монитора. И, конечно, газета изменилась содержательно. Это большая работа, как я понимаю.

— Редакторское дело – трудоемкое…

— Да, очень трудоемкое. Я вспоминаю свои годы работы в Госкино СССР в сценарно-редакционной коллегии и на Центральном телевидении, потому что я по образованию журналист телевидения. И когда в перестроечные годы все начинали ругать Госкино и советское телевидение, я говорила: «Такого количества профессионалов, какое я имела счастье видеть в эти годы, мне уже никогда больше не приходилось встречать». Потому что на моих глазах, например, фильм «Белое солнце пустыни» именно редактура сценарно-редакционной коллегии привела в тот вид, в котором фильм стал осуществлять свое победоносное шествие по экранам. И я понимаю, что потеряли кинематограф и телевидение с разгоном таких творческих кадров –  это же был отдельный высокопрофессиональный слой. И мне очень тяжело было понимать, что многие из этих людей остались на улице. Я-то к тому времени резко сменила свою деятельность и работала в издательском отделе Русской православной церкви.

— А почему вы сменили вид деятельности?

— Потому что в 1980 году я вышла из рядов КПСС. Недолго в них побыла и оказалась очень плохим членом партии. Так и написала в заявлении, что не соответствую всем требованиям, которые предъявляются. Правда, была и еще одна важная причина – мой, тогда еще будущий, муж поставил условие: «Под венец с партбилетом не пойдешь!»
Кто-то из коллег говорил: «Ты умрешь под забором», но этого не произошло. Эти годы стали, что называется «моими университетами» – было прочитано огромное количество книг, встретилась с будущим отцом Тихоном, тогда еще Георгием Шевкуновым. А в середине 90-х пришла в Российский фонд культуры. И, спустя какое-то время, нащупала для себя тему российского зарубежья. Я не люблю слово «эмиграция», потому что оно не отражает сути трагедии той части народа российского, которая оказалась искусственно выброшенной, а потом вообще на глухие десятилетия отрезанной от Родины. Благодаря своему мужу я познакомилась во Франции со многими людьми, которые представляли (тут никак не обойтись без этого термина) «белую эмиграцию», и поняла, как это важно – сберечь их правду для нас.
В самом начале своей работы в Российском фонде культуры я принесла большой проект, связанный с возвращением собрания американо-русского общества «Родина». Членами общества были в основном семьи военных, покинувшие Югославию, Чехию, Францию после 1944 года, потому что там везде к власти приходили социалисты. Америка приняла русских и из Китая. Владыка Иоанн Шанхайский вывел огромное количество людей. Великий русский исход ХХ века. Сначала через Крым из России, потом через Европу и Китай наши соотечественники оказались в Америке.
Весь тот жаркий август я по 10 часов стояла на ногах в затхлом полуподвальном помещении общества «Родина» в Нью-Джерси и разбирала исторические реликвии, документы, альбомы с фотографиями, вывезенными из России, с которых на меня смотрели лица исчезнувшей страны. Это собрание потом мы перевезли в Москву, систематизировали. Его опись выложена на нашем сайте. Так постепенно складывался большой проект «Русскiе без Россiи».

— Какой фильм стал вашим дебютом?

— Первый мой фильм на телеканале «Россия» был показан в связи с переносом праха Ивана Шмелева в 2000 году. Шмелев писал о тех, кто отвоевал четыре года на полях первой мировой войны, а потом еще и три года в окопах гражданской. О юношах, которые пос-ле исхода из России  были заброшены в лагеря Галлиполи и Лемноса, потом надрывались на строительстве чужих дорог, умирали в шахтах и рудниках стран, куда забрасывала их судьба изгнанника.  Шмелев писал о загубленном поколении России, о воинской молодежи, которую в Крыму окончательно добило ЧК только за то, что в прошлом они носили погоны. И телефильм Сергея Снежкина «Белая гвардия» хорошо показывает ситуацию, при которой у людей уже ничего не оставалось, никакого выбора. 
А потом по совету опытных людей я стала собирать рекомендации на получение гранта на документальный телевизионный сериал «Русскiе без Россiи» от Министерства печати и телевидения. Рекомендации мне дали Станислав Говорухин, он тогда возглавлял в Думе Комитет по культуре, Александр Тихомиров из программы «Время» и Никита Михалков, который поверил в мой проект и впоследствии согласился стать ведущим наших фильмов.
Первые съемки мы проводили в Югославии и Франции вдвоем с оператором Сергеем Стариковым, поскольку с деньгами было очень туго. Да еще мы попали под очередное падение курса валют, и, когда я сдавала министерству свои фильмы, то услышала признание одного из сотрудников: «Мы никогда не верили, что вы сделаете». Представляете, они давали небольшие деньги, заранее думая, что они пропадут!

— В первом цикле  «Русский выбор» было 7 картин?

— Да, «Пролог», «Диалоги с Колчаком», «Антон Деникин: Романс для генерала», «Врангель: когда мы уйдем», «Казаки: неразделенная любовь», «Гибель русской эскадры», «Версальские кадеты».  Вся обойма была посвящена русскому воинству.
Мне в самом начале  формирования отснятого мною материала по сериям одна «канальная» дама (позже ее уволили) поставила условие, что режиссеры будут ее. И это оказалось своего рода западней, потому что многие из них были несостоятельными в профессиональном смысле.  И было очень трудно, потому что тогда еще не было ни Сергея Шумакова, ни Сергея Алексеева, с которыми позже оказалось работать одно удовольствие. И все-таки я нашла людей, которые выступили режиссерами и сценаристами уже отснятого материала и сделали, на мой взгляд, свое дело хорошо.

— Почему первый цикл стал называться «Русский выбор»?

— Не скрою, тогда я с Никитой Сергеевичем даже поспорила:  был ли у людей выбор в той ситуации?.. Я считала, что у тех, кто ушел, выбора не было. Но он меня убедил: «Выбор всегда есть». Постепенно накапливался материал о гражданских лицах, и я решила продолжать. Так появился цикл «Русскiе без Россiи-2», а потом «Русскiе без Россiи-3». Мы сняли фильм о русских в разных странах: в Сербии –  «Тамо далеко»; в Чехословакии – «Злата Прага и ее русский блеск»; «Русские в Парагвае: путешествие одного генерала»; в Аргентине – «Танго под Южным крестом» и многие другие.  Среди персоналий –  Анна Марли,  героиня французского сопротивления; Ирина Удинцова-Пабст, дочь начальника личной охраны Колчака; отец Михаил Осоргин, наш большой друг; ныне покойный Андрей Дмитриевич Шмеман.  Снято уже больше 30 кинодокументальных исследований. Сергей Леонидович Шумаков как-то в шутку мне однажды сказал: «Елена Николаевна, даже Лев Толстой когда-то поставил точку». И вы знаете,  хочется поставить точку. Но эта тема меня не отпускает.
Сейчас я с моим постоянным теперь режиссером Галиной Огурной  завершаю работу над,  может быть, последним, из этого сериала фильмом –   «Присяге верны!». Мне кажется важным, что уже четвертое поколение потомков русских воинов продолжают хранить память своих дедов, берегут военные знамена и реликвии, содержат частные музеи, как, например, музей лейб-гвардии Казачьего полка под Парижем, который посещали В.В.Путин, С.Б. Иванов, И.О. Щеголев.

— Расскажите о людях, с которыми вы снимали эти картины.

— Не каждый – даже хороший профессионал – умеет в кино кропотливо работать с фотографиями. А для нас это главный «конек» – подлинные фотографии тех времен. У меня был случай, когда режиссер бросил фильм от усталости и, как ему казалось, «нудности» на полпути. На «Деникине» ко мне пришла Галина Алексеевна Огурная, которая,  как оказалось, также любит артефакты. И мы поняли, что подходим друг другу. Обе настойчивы, если надо добиться цели. Я очень благодарна кинооператорам Юрию Ермолину, Элизбару Караваеву, Вячеславу Сачкову, режиссерам Валерию и Людмиле Деминым, Ирине Бахтиной, Татьяне Карповой и всем, кто с нами работал.
Со мной остались те, кто предан самой идее нашего сериала. И я смогла их отблагодарить тем, что в 2008 году мы все вместе получили Государственную премию, она теперь называется Премия Правительства Российской Федерации.

— У вас есть картины и о других персонах, повлиявших на историю нашей страны.

— Да, мы снимали исторические расследования: «Кто заплатил Ленину?» (этот фильм уже 8 раз показали по телеканалу «Россия»), «Лев Троцкий. Тайна мировой революции» (4 показа) и «Штурм Зимнего. Опровержение». Так мы немножко отошли от темы эмиграции.
Еще я вхожу в Комиссию по возрождению казачьей культуры при Министерстве культуры и Совете при Президенте по казачеству. И мы сняли два фильма к 200-летию кубанского казачьего хора. Музыкальные, потому что сейчас нам не хватает песен, наших народных, казачьих. Для себя назвала эти фильмы духоподъемными, потому что мы сами уже устали от антигероев, революций, расследований.
Сейчас мы работаем с Галиной Огурной и большой командой консультантов-историков над широкомасштабным юбилейным полотном «Война и мир Александра I» для телеканала «Россия». Надеемся, что ведущим фильма снова станет Никита Сергеевич Михалков.
Последние годы мы делаем фильмы в партнерстве с благотворительным фондом Святителя Василия Великого, который возглавляет Константин Малофеев. Без его помощи вряд ли мы смогли бы поднять сложные исторические проекты.

— У вас никогда не было желания снять художественное кино?

— Герой, по крайней мере, есть. В одном из пяти фильмов серии «Дальневосточный исход», мы рассказали о Михаиле Ивановиче Янковском. Его дед был другом писателя Арсеньева. Мне хотелось бы сделать сериал о Дальнем Востоке в традициях фильма «Дерсу Узала». Это может быть такая дальневосточная «Сага о Форсайтах».

–  Что мешает осуществлению желания?

– Кишка тонка. Нужны единомышленники. Если кто-то найдется, кого заинтересует эта история, и если можно будет найти деньги, я буду только рада.

– Может быть, в нашей газете кто-нибудь прочитает и заинтересуется! И я в финале нашей беседы не могу не спросить: вы – княгиня, как вам живется с этим титулом в современном мире?

– Я никогда не забываю слова, сказанные отцом моего мужа Михаилом Николаевичем Чавчавадзе: «Запомни, это только обязательства перед другими, привилегий никаких». Так, что стиснув зубы, надо двигать то, на что подписалась. Даже в ситуации, когда ниоткуда не можешь ждать помощи, кроме как от Господа Бога. Я и стремлюсь к тому, чтобы не посрамить тех людей, о которых снимаю фильмы.

Беседу вела Лариса Солоницына
Фото Марины Горностаевой

В Москве представлена книга, которая могла бы стать остросюжетным приключенческим романом. Но это — подробная хронология реальной жизни одного из самых значительных российских политиков начала XX века Николая Шульгина. Депутат нескольких Государственных дум, монархист, который присутствовал при отречении Николая II, участник Белого движения, эмигрант и антисоветчик. Публикация подробностей его судьбы долгое время была под запретом.

«Общественное мнение было таково, что быть человеком, который проехал с разрешения англичан — значит, получить клеймо ангажированного человека. И англичане сами, разведка, конечно, понимали это прекрасно. Поэтому нужно было арестовать Троцкого вот в этом порту. А вот этот Галифакс контролировался военно-морскими силами Великобритании. И он был арестован», — рассказывает автор фильма режиссёр, вице-президент Российского фонда культуры Елена Чавчавадзе.

Свято-Николаевский собор в Ницце признан собственностью России. Несколько лет Россия оспаривала у православной ассоциации Ниццы право собственности на этот памятник. Вице-президент Российского фонда культуры Елена Чавчавадзе рассказало о подробностях этого дела.

Суть «русского выбора»


25 ноября
Нина Катаева

Историко-публицистический телесериал Елены Чавчавадзе «Кто заплатил Ленину?», «Лев Троцкий. Тайны мировой революции» и «Штурм Зимнего. Опровержение» перевернул сознание людей.
Суть «русского выбора» - М.А.Деникина-Грей и Е.Н.Чавчавадзе (справа).
Фото: М.А.Деникина-Грей и Е.Н.Чавчавадзе (справа).

За сагу из более чем 30 фильмов документального авторского проекта вице-президента Российского фонда культуры Елены Чавчавадзе «Русские без России» создатели получили Госпремию РФ, а автор стала заслуженным деятелем искусств России. Сегодня Елена ЧАВЧАВАДЗЕ – гость «Файла-РФ».

– Елена Николаевна, в День народного единства по каналу «Россия» показали Ваш фильм о Кубанском казачьем хоре «Любо, братцы! 200 лет спустя». Связан ли он с Вашим основным проектом «Русские без России»?

Елена Чавчавадзе с Андреем Шмеманом.

Как видите, мы всё время крутимся в ключевом для России периоде, потому что 90 процентов наших бед порождены так называемыми «революциями» – Февральским и Октябрьским переворотом. Большевики, придя к власти, расплачивались со своими спонсорами и заказчиками эшелонами хлеба, музейными ценностями и картинами. Мы и сейчас пожинаем плоды унижения и разграбления России. И когда мы приехали в Краснодар (бывший Екатеринодар) снимать один из эпизодов для фильма «Лев Троцкий», не без помощи которого город, дольше всех державшийся, был взят и переименован, мы и разговорились с Виктором Гавриловичем Захарченко, руководителем Кубанского казачьего хора. И когда он начал рассказывать про хор, стало очевидно, что кроме юбилейного проекта, о Захарченко следует делать отдельный фильм. И ко Дню России наш фильм «Виктор Захарченко. Портрет на фоне хора» показали на канале «Культура». Финансирование проекта взял на себя благотворительный фонд «Вольное дело», но часть финансовой поддержки легла на Фонд святителя Василия Великого, с которым мы несколько лет успешно работаем.

200-летний юбилей Кубанского казачьего хора уникален тем, что в нём отразилась не только история самого хора, который был подразделением Кубанского казачьего войска, но и история казачества и страны. А поскольку я вхожу в комиссию по возрождению казачьей культуры при Минкульте, относящуюся к Совету по казачеству при президенте России, тема эта была мне крайне интересна. Фильм, вы знаете, показали 4 ноября, на прославление иконы Казанской Божьей Матери, а интервью Виктора Гавриловича проходило на фоне его домашнего иконостаса, и, удивительное совпадение, мы обнаружили на просмотре, что у него за плечом был как раз этот образ – икона Казанской Божьей Матери.

Революция и по хору прошлась катком – 27 человек вместе с Белой армией ушло в изгнание, а Кубанский хор был кузницей кадров в Черноморье, и каждый голос в нем был выдающимся. Вот у нас есть хор Александрова, а раньше в каждом полку были свои хоры и запевалы. Материал мы собирали по крупицам, потому что в годы гонения на казачество все документы были уничтожены. Послабление казакам вышло только перед Второй мировой войной, когда стали понимать, что необходимо возрождать этот национальный феномен. Сейчас коллектив Кубанского казачьего хора является научным творческим объединением, собирает материалы по станицам, по семьям. Мы включили в фильм сюжет про войскового запевалу Авдеева, с именем которого связано исполнение гимна «Ты, Кубань, ты наша Родина!», написанного войсковым священником Образцовым во время Первой мировой войны. Это был гимн Кубанского казачества, а после революции песню считало своим гимном Белое казачество, вот как всё переплетено.

Главным для нас было рассказать историю хора через песни, и режиссёр Галина Огурная справилась с задачей блестяще. У нас всё, включая фоновые материалы, исполнено Кубанским казачьим хором. А Виктор Захарченко, этот скромный человек, небольшого роста, в процессе работы вырос в наших глазах в грандиозную фигуру российской культуры, это настоящий богатырь духа. Придя в 1974 году из Сибирского народного хора, он совершил прорыв, создав на обломках типично советского коллектива настоящий казачий хор. Заслуга Захарченко в том, что благодаря его творчеству, правильно подобранному репертуару и талантам исполнителей был воссоздан образ казачества и утверждена модель, на которую может равняться любой человек, который хочет считать себя казаком. Поэтому когда я слышу, мол, правильно, что Хрущёв их упразднил, в Америке государство не содержит хоры, я отвечаю: «Ну, если у нас есть что-то хорошее, чего нет на Западе, давайте это лелеять и холить, подобно Херсонскому и Одесскому губернатору дюку де Ришелье, в ведении которого находилось Черноморское войско». Хор кубанских казаков поддерживали Александр II и Александр III с наследником, будущим Николаем II.

Документальный фильм «Кто заплатил Ленину: Тайна века».

– Какой вывод сделали Вы на тему нашего сближения с русскими эмигрантами во время съёмок цикла «Русские без России»?

– Сейчас уже политики говорят о том, что русские – разделённый народ, вот это мы остро прочувствовали, начав работать над проектом. Причём понятие «русский народ» для меня очень широкое – это те, кто любят Россию, берегут русский мир. Я ношу фамилию своего мужа Зураба Чавчавадзе, его семья была в эмиграции, он родился в Париже и вернулся вместе с семьей ещё в советское время. В его жилах, кроме грузинской, течёт персидская, немецкая, русская кровь, при этом он глубоко русский человек, русского воспитания, православный. В Российской империи русскими называли своих подданных за границей, и сегодня всех, кто приезжает отсюда, называют русскими. Один народ, живущий в одной стране и дважды в XX веке искусственно расчленённый – в 1917 и в 1991 годах. Так что мы по крохам собираем собственную идентичность, и когда я начала ездить с оператором за границу и снимать многочасовые интервью, то, конечно, увидела блестящих представителей русского народа. Таких, как Анна Юрьевна Марли – образец русского патриотизма. Отец её был из малороссийских дворян Бетулинских, а мать – Алфераки, из семьи греков, разбогатевших в Таганроге. Когда-то одной из первых она стала сочинять авторские песни, исполняла их, аккомпанируя себе на гитаре, на этом сделала имя во Франции, известна там как автор Марша партизан. Андрей Дмитриевич Шмеман, из прибалтийских немцев, – более русского человека трудно себе представить. Кадеты Версаля, распевавшие в микроавтобусе, едущем по Парижу: «Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спалённая пожаром, французу отдана?..» А они родились уже вне России и крайне остро переживают её невзгоды и то, что имя страны потускнело.

Начиная работать над проектом, я с самого начала понимала, что надо объяснить, кем были эти люди в Белом движении, потому что тема военной эмиграции очень долго была запретной.

– Что явилось для Вас внутренним толчком в работе над этим проектом?

– Не в последнюю очередь то, что мой муж из эмигрантов, хотя слово не очень точное, оно не отражает сути. Эмигранты уезжают добровольно, а эти люди по своей воле никогда не покинули бы Россию, не загорись под их ногами земля. Сколько было уничтожено офицерства и духовенства – а покидали Россию пассионарии, как называл их Лев Гумилёв, самая активная часть, способная к сопротивлению. Большевики их первых приговорили к поголовному уничтожению. В семи первых фильмах цикла под общим названием «Русский выбор» («Пролог», «Колчак», «Деникин», «Врангель», «Казаки», «Моряки», «Кадеты») ведущим был Никита Михалков. В фильм вошли материалы из личных архивов этих людей, и я благодарна им за то, что они поверили мне. Так мы ввели в общественный оборот фотографии и документы, которых никто никогда не видел. А снимали по всему миру – в Югославии, Франции, в Америке, в Крыму.

Историко-политический детектив: «Лев Троцкий. Тайна мировой революции».

– Есть ли у Вас теперь ответ на вопрос, который уже 90 лет мучает нас всех, – что же стало причиной беспрецедентного исхода духовенства, офицерства, казачества, интеллигенции из России?

– Ответ нужно искать в категориях, которые доступны только религиозному сознанию. У церковных людей есть такое понятие – кому много даётся, с того много и спросится. Русскому народу и вообще России очень многое было дано, вот и попущено было это испытание. За отступление от норм жизни, за разболтанность элиты. Бунин прекрасно написал в «Окаянных днях»: «Это всё наша интеллигенция, всё ей было не так, всем она была недовольна». Что касается Ивана Сергеевича Шмелёва, прах которого мы перезахоронили в России и вернули его архив, себе я ответила на этот вопрос. А бунинский архив фактически для России потерян, он попал в руки Ричарда Дэвиса, пожирателя архивов, и находится в Англии. И случилось это во многом из-за характера Ивана Алексеевича, из-за его личной злобы на большевиков: «Не вернусь ни живым, ни мёртвым», – хотя у Шмелёва для этого было больше оснований из-за расстрелянного в Крыму сына.

Могу сказать, что Шмелёвым я зачитывалась. Это теперь его преподают в школах и университетах, а тогда он дольше всех был запрещён в России, и лишь к 90-м его стала активно переиздавать церковь, а «Русская книга» выпустила собрание сочинений. Но эмигрантские книги Шмелёва, и прежде всего «Солнце мёртвых», и сегодня малодоступны. Всё это и объясняет, почему мы не оставляем тему. А моим первым авторским проектом стал фильм «Пути небесные Ивана Шмелёва». Как-то на творческом вечере мы узнали, что архив писателя находится во Франции. Нашли наследника, издали его воспоминания, установили памятник Ивану Сергеевичу в центре Москвы, по завещанию, перенесли прах – и получили архив. То есть право на владение архивом нужно было доказывать. И когда фильм был снят, я поняла, что надо делать большой проект об эмигрантах. И вместе с оператором стала ездить и снимать зубров эмиграции – дочерей Деникина и Врангеля, внука Колчака, который поначалу не шёл ни на какие контакты с людьми отсюда. Удалось сломить это неверие, и он у нас в кадре плакал и говорил: «То, что случилось с Россией, случилось со мной».

Потом сделали фильм «Деникин. Шмелёв. Ильин. Долгий путь домой». И когда снимали Марину Антоновну Деникину в Версале, я спросила, не думала ли она перенести прах отца из Америки в Россию. Она ответила, что «папа всегда мечтал», и мы начали продвигать идею перенесения праха двоих – философа Ильина и белого офицера Деникина. Нас поддержали в Кремле, и у нас всё получилось. Потом Владимир Путин принял дочь Деникина у себя в резиденции.

– Телезрителей сразила сенсационность Вашего сериала про Ленина, Троцкого и «штурм» Зимнего. Где удалось всё это откопать?

– В западных архивах. Фильм о Троцком снимали в Канаде – работали в госархиве в Оттаве, в архивах Галифакса, где он был снят с корабля, нашли американского историка Ричарда Спенса, который занимался этой темой. Документы позволили нам утверждать, что Троцкий работал на английскую и американскую разведку, на финансовые круги этих стран. Для России это была чрезвычайно зловещая фигура, а именно он должен был стать главой государства. Кстати, на днях выступал Жириновский по телевизору, и я услышала пересказ нашего фильма про «штурм» Зимнего. Как Ленин привёл в Петросовет финский спецназ, который и помог ему взять власть. Их принимали за латышей и называли «балтийскими матросами», а это были финны в матросской форме. В архивах Хельсинки мы узнали много интересного о так называемой бескровной Февральской революции. Она началась с уничтожения морского офицерского корпуса в Гельсингфорсе. На самом деле Февральская и Октябрьская революции были двумя актами одной трагедии, просто большевики не могли сразу прийти к власти, потребовались два этапа.

Фильм «Кто заплатил Ленину?» собирал сумасшедшие рейтинги, его называют бестселлером и, словно книжку, растащили на цитаты. «Вы сделали то, чего не смог сделать целый институт», – сказал нам один историк. Понимаю, что кто-то недоволен таким «открытием», но против документов не попрёшь. Знаменитый план Парвуса о выведении России из войны и финансировании Октябрьской революции мы нашли в архиве МИДа Германии, а расписку Парвуса в получении денег – в Гуверовском архиве. В президентском архиве обнаружили перехваченные шифровки, которые приходили Троцкому в Алма-Ату из Америки.

Из английских архивов пришёл документ о том, что Ленин дал Хаммеру, представителю американских финансовых кругов, пропуск №1, а Троцкий точно такой же дал Локарту, главе резидентуры английской разведки. Это означало, что с сопровождающими этих агентов можно было пускать везде. ЧК в России, главной задачей которого, ко всему прочему, была экспроприация золота, создавала английская разведка, так что цель формулировалась чётко – сделать Россию нищей, истощить в военном, продовольственном и человеческом ресурсах. Нельзя сказать, что в Англии все были так настроены в отношении России, но определённые люди с Уолл-стрит, «мировая закулиса», как называл их Ильин, действовали именно так. В Америке до сих пор есть частные музеи, в которых хранится огромное количество предметов русского искусства, которые якобы продавались в комиссионке. В одном таком музее мы с Галиной Огурной видели сервизы кавалеров Георгиевского креста, которыми сервировались обеденные столы в Зимнем дворце только по праздникам Георгия Победоносца. И оказаться в комиссионке они никак не могли. Всё это, включая даниловские колокола, оформлялось за копейки и вывозилось из России.

Кроме того, 23 февраля никакая Красная армия не создавалась. Во французских военных архивах мы нашли телеграмму, подписанную военным диктатором Троцким, где он предлагал французскому маршалу приехать и создать новую армию. И когда тот отказался, стали собирать интернациональные полки – из китайцев, латышей, венгров. Эти полки заходили в уездные города – а Троцкий только что распустил старую армию в Бресте, подписав Брест-Литовский договор, – выводили народ на площади и требовали записываться в Красную армию. При отказе расстреливали каждого десятого, и тогда люди записывались. Вот так создавалась Красная армия.

– Каков Ваш вывод – чем отличаются друг от друга «русские без России», то есть эмигранты, от «русских с Россией», то есть от нас?

– Эмигрантам присущи те же человеческие слабости, что и нам, но их жизнь в большей степени освещена светом истории дореволюционной России. Они прошли через искушение Западом, но в большинстве своём сохранили язык. Чего не скажешь о детях нынешних эмигрантов из России. А жёны нефтяников – те из кожи вон лезут, чтобы стать «своими» на Западе. Я им как-то сказала: «Вы хотя бы заставьте себя уважать за то, что вы богаты, на Западе перед деньгами преклоняются, а англичанами вы никогда не будете».

Но радует то, что страшный русский раскол хотя бы внешне залечен воссоединением Русской и Зарубежной православных церквей. Поэтому своими фильмами мы как бы говорим, обращаясь к потомкам первых эмигрантов: «Поезд истории России идёт, садитесь в любой вагон, и он вынесет вас к Родине. Не хотите – останетесь средними французами или бельгийцами навсегда – вот в этом и есть суть русского выбора».

Возвращение в Россию архива И.Шмелева
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» директор президентских программ Российского фонда культуры Елена Чавчавадзе.
Эфир ведут Ольга Северская и Татьяна Невская.

О. СЕВЕРСКАЯ — Мы говорим о возвращении в Россию архива писателя Ивана Сергеевича Шмелева. Елена Николаевна, здравствуйте. Это радостное событие вчера было отмечено в Российском фонде культуры. Никита Сергеевич Михалков, президент фонда, сказал, что на родину возвращается целый пласт культуры России, произведения Шмелева — это настоящая энциклопедия русской жизни, а его роман «Лето Господне» действительно помогает воссоздать уклад и духовную атмосферу православной дореволюционной России. Вряд ли тут можно что-то возразить. Иван Шмелев, безусловно, фигура очень значительная и в истории России, и в истории русской литературы. Но имя его, я абсолютно уверена, известно далеко не всем. Почему, Елена Николаевна?

Е. ЧАВЧАДЗЕ — Да, к сожалению, это трагическая история. Достаточно сказать, что Иван Сергеевич Шмелев уже выпустил до революции собрание сочинений, своих произведений, и был очень известен. Но жизнь сложилась так, что Иван Шмелев, как многие интеллигенты того времени, приветствовал революцию, ожидал каких-то благодатных перемен, и по мере того, как развивалось и катилось это красное колесо, эти иллюзии уходили. Так он оказался в Крыму, надеялся там пережить смуту. Его сын, участник Первой мировой войны и добровольческой армии, был подло расстрелян, несмотря на то, что он добровольно явился регистрироваться на пункт к новой власти. Это событие перевернуло всю жизнь Шмелева. Он эмигрировал. Причем, может быть, действительно правильнее называть это не эмиграцией, а вынужденным изгнанием, потому что уехал он по приглашению Бунина, но всю жизнь в эмиграции он посвятил созданию произведений о России и для России. Судьба его там складывалась крайне драматично, потому что он был известен не меньше, чем Бунин. Достаточно сказать, что его поддерживали на выдвижение на лауреата Нобелевской премии такие писатели, как Томас Манн, Гауптман, Сельма Лагерлеф. Он переводился на многие европейские языки. Нобелевский комитет присудил премию Бунину, может быть, даже и в силу каких-то политических причин. И удивительная деталь: архив Бунина рассеян по всему миру, а бунинское наследие — это огромная переписка, трагические дневники, неизданные его произведения долежали 50 лет во Франции у наследника Шмелева.

Т. НЕВСКАЯ — Вы имеете в виду шмелевское наследие?

Е. ЧАВЧАДЗЕ — Шмелевское наследие долежало, и вот, мы его вернули.

Т. НЕВСКАЯ — Конечно, дар бесценный. Дневник, переписка Елена Николаевна, скажите пожалуйста, а есть ли там произведения? Вчера тоже задавали эти вопросы.

Е. ЧАВЧАДЗЕ — Есть неизданные произведения, очень интересные сценарии. Это как раз было интересно нашему президенту Никите Сергеевичу Михалкову. Есть некоторые рассказы, которые не увидели свет, по тем или иным причинам. Сейчас специалистам предстоит большая работа. Я думаю, будет еще много открытий.

Т. НЕВСКАЯ — Имя Шмелева возвращается. Он на самом деле обладает огромной силой воздействия на читателя. Будет ли фонд культуры способствовать переизданию?

Е. ЧАВЧАДЗЕ — Да, безусловно. Потому что, к сожалению, Шмелев был самым запрещенным писателем. Я говорю это очень ответственно, потому что мне посчастливилось быть знакомой с дочерью Куприна, Ксенией Александровной. Она рассказывает (был конец 70-х — начало 80-х годов), как во всех литературных кабинетах, где ее уже принимали, и Куприн был уже прощен, введен в литературный обиход, везде в этих высоких кабинетах (сами понимаете, там сидели не простые люди), когда она называла имя Шмелева, то встречала сразу холодную стену отчуждения. Говорили: «Нет, это невозможно, и Шмелев никогда не будет издан». Косвенное подтверждение этому я еще встретила в беседе с Мелиссой Холодной. Это наша соотечественница, живущая в Америке. Она издает журнал «Русское возрождение». Она вспомнила, что где-то в 50-х годах они издали один томик, «Лето Господне», и через тогдашние связи с «Международной книгой» активно предлагали книгу в тогдашний Советский союз. Каждый раз им говорили: «Нет, это не будет интересно читателям». Я думаю, что главная причина — это то, что в эмиграции Шмелев не только писал беллетристические, художественные произведения, но и оставил нам большое публицистическое наследие. Кстати, в этом он очень похож на Солженицына. Его можно назвать «певцом белой идеи». Не зря он дружил с Иваном Александровичем Ильиным. Они вместе готовили после войны проект нового государственного устройства России. Кстати, это очень интересное отдельное направление в его творчестве, он предстает перед нами уже как мыслитель. И Ксения Александровна тогда очень сокрушалась Она помнила, любила Шмелева, и как человека, и как писателя, и знала, что Куприн высочайшим образом оценивал творчество Шмелева. К сожалению, буквально до последних лет, до начала перестройки его имя практически было изъято даже из школьной программы. Он известен многим только как дореволюционный писатель произведения «Человек из ресторана», неплохого, но как бы несущего на себе печать того времени, разночинной, обличающей литературы. В то время как в эмиграции, в изгнании Шмелев понял, что потеряли недавние хулители, и те, кто подготавливал невольно то, что потом смело их самих. В эмиграции многие поняли, что не так плоха была Россия и не так плохо в ней жилось. Все его произведения, написанные в изгнании, (а это как раз лучшие его произведения, что опровергает расхожий тезис о том, что за границей, в изгнании художник не может ничего создать толкового), рисуют образ России как града Китежа, которая как бы опустилась на дно и осталась неповрежденной.

Т. НЕВСКАЯ — Елена Николаевна, как Вы считаете, он был философом (его связь с Иваном Ильиным)? Или он был все-таки отчасти политиком? Как присутствовало белое движение в его жизни, в его судьбе за границей?

Е. ЧАВЧАДЗЕ — Не политиком. Хотя невольно он стал именно политической фигурой, в силу того, что правда всегда становится политическим фактором, а он был исключительно честен, правдив и через его сердце прошла боль по поводу того, что Россия потеряла таких прекрасных молодых людей… А ведь срезан был огромный слой юношей, которые честно пошли защищать Россию так, как они это понимали, остались верны присяге, так, как они это понимали. И в данном случае можно говорить о том, что он это делал не потому, что он ненавидел советскую власть, как Бунин, (который и не скрывал этого, говорил «в Россию советскую ни живым, ни мертвым»), а он верил в возрождение России, и в своем духовном завещании он написал полные провидения слова: «Прошу, когда это будет возможным, перенести мой прах в Россию. Похороните меня рядом с могилой отца в Донском монастыре». Мы делаем сейчас все. Во-первых, найдено место захоронения, где, возможно, была могила отца. Рядом — камень семейного захоронения Шмелевых. Скорее всего, там и была могила отца. На могиле стоял простой деревянный крест. Видимо, он был снесен первым, потому что не секрет, что после революции больше всего пострадали некрополи. Сейчас у нас намечена огромная программа, в которой есть и установка памятника. Над ним сейчас работает группа профессионалов. Например, такие люди, как Вадим Михайлович Церковников, известный специалист по отливу монументальных произведений. Нас очень поддерживает главный архитектор Москвы Александр Викторович Кузьмин. Он сразу определил место для памятника — это угол Большого Толмачевского и Лаврушенского переулка. Бюст мы привезли из Франции. Это прижизненная работа известного скульптора русского зарубежья Лузановской, тоже трагической судьбы. Я думаю, что и перенос праха, и установка памятника привлечет широкие слои читателей к произведениям Шмелева. Он этого заслуживает.

О. СЕВЕРСКАЯ — Я напомню, что в этом году будет отмечаться 50 лет со дня смерти Ивана Шмелева. Появились сообщения о том, что архив, в котором не только уже упомянутые неопубликованные произведения, дневники, но и переписка с Буниным, Куприным, Мережковским, Ильиным, Томасом Манном, Ролланом, Киплингом (можно, наверное, перечислять и дальше) будет открыта для свободного доступа. Что это означает?

Е. ЧАВЧАДЗЕ — Это означает, что мы уже ввели в оборот, сделав копии с тех листов, которые сейчас уже находятся у нас в Российском фонде культуры, и к копии может быть допущен любой человек, который интересуется, а лучше, если он профессионально работает над творчеством того или иного человека, в контакте с которым был Иван Сергеевич Шмелев.

О. СЕВЕРСКАЯ — Я знаю, что Российским фондом культуры еще был снят фильм.

Е. ЧАВЧАДЗЕ — Да, мы за время, пока мы уговаривали и доказывали наследнику Ивана Сергеевича Это удивительный человек, Ив Жантийом Кутырин, внучатый племянник, заменивший Шмелеву в эмиграции сына. Мы в течение двух лет доказывали, что мы достойны того, чтобы именно нам был отдан это бесценный архив. В процессе встреч с людьми, которые еще помнили Шмелева, мы создали целый фильм, 30 минут, «Пути небесные Ивана Шмелева». Он прошел по каналам «НТВ-Интернэшнл». Его видели зрители в Америке, Канаде, Европе, Англии, Израиле. И вот теперь мы надеемся, что этот фильм будет показан по нашим каналам.

В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» была директор президентских программ Российского фонда культуры Елена Чавчавадзе.

Елена Чавчавадзе: «Россия должна вернуться к самой себе»
Серия документальных фильмов «Русский выбор» и «Русские без России», без преувеличения, стала знаковым явлением в отечественной культуре последнего десятилетия. Многолетний проект – всего это 30 киноработ – затрагивает одну из самых острых тем в истории России: гражданскую войну и судьбу белого движения. Создателям фильмов, среди которых Никита Михалков, Галина Огурная, Елена Чавчавадзе, Юрий Ярмолин, Ирина Бахтина, Татьяна Карпова, удалось разыскать и собрать неизвестные ранее архивные документы и обрывки хроник. Но главной ценностью стали живые свидетели эпохи — люди, через личную трагедию которых раскрывается трагедия целого народа.

За 10 лет, в течение которых создавались эти фильмы, зрители смогли познакомиться с неизвестными страницами жизни Петра Врангеля, Антона Деникина, Александра Колчака, Ивана Шмелева, Николая Туроверова. Однако работа над проектом продолжается, и 18 января на телеканале «Россия» в утреннем эфире состоится показ нового фильма – «Отец Михаил. История одной семьи». В преддверии премьеры его автор и продюсер Елена Чавчавадзе рассказала порталу Православие.ру о том, как создавался уникальный документальный цикл и что ожидает зрителей в дальнейшем.

***

Елена Николаевна Чавчавадзе
– Елена Николаевна, в чем основная идея этой многосерийной эпопеи?

– Я впервые занялась темой русского исхода, когда было найдено духовное завещание Ивана Шмелева и появилась идея захоронить его прах на Родине. Нам удалось разыскать архив писателя, обнародовать его и сделать на основе этой абсолютно неизвестной для российского зрителя информации кинофильм «Пути небесные Ивана Шмелева». И при том, что тогда о Шмелеве в России почти никто ничего не знал, картина вызвала огромный интерес, а когда прах был привезен в Донской монастырь, туда пришло множество людей, чтобы почтить память своего великого соотечественника, который жил и умер на чужбине.

И я увидела, насколько велика необходимость рассказать историю русской эмиграции. Тогда только появился доступ к закрытой информации, но все боялись ее трогать, так как не хотели развивать болезненную тему гражданской войны. Наверное, это происходило от распространенного убеждения, что в гражданской войне есть победители и побежденные. Поэтому для меня важно было показать всю ложность этого посыла, ведь в братоубийственном противостоянии всегда проигрывает целый народ. Я избрала для своей работы девиз: «Не белые, не красные, а – русские».

Героями наших фильмов стали те, кто реально был очевидцем и участником исхода, а также их потомки, и, чтобы разыскать этих людей, мы отправились по пути русской армии, уходившей из Крыма.

В наших фильмах вы не увидите ни одного научного сотрудника или ученого – мы использовали, конечно, знания этих людей как консультантов, но в кадре – только исповеди тех, для кого Бизерта, Лемнос или Галлиполи стали судьбой. Человеку всегда веришь больше, чем сухим историческим сводкам.

– Первые семь фильмов объединяет название «Русский выбор». Почему?

– Все они посвящены военному сословию, тогдашнему цвету русской нации. Как говорил Никита Михалков, «у человека всегда есть выбор, уйти или остаться», но я тогда возражала ему, что у белых, уходивших из Крыма, выбора не было: те, кто остался на Родине, были сразу уничтожены, те, кто ушел, еще как-то смогли сохранить для нас то, что мы во многом сейчас открываем. И это не только материальные или интеллектуальные богатства, но и удивительный пример силы духа, которой так не хватает нашей современной российской армии, хотя ее так часто, правда безуспешно, пытаются реформировать. Представители русского воинства, с которыми мне довелось общаться, не считали себя эмигрантами – они называли себя отступившей армией.

 
Нашим людям, особенно молодежи, надо объяснить, что в ту суровую пору за границу ушли не золотопогонники с набитыми деньгами карманами, а русские офицеры, русские солдаты, казаки, которые защищали Родину во время Первой мировой войны. Сейчас это все еще актуально, поскольку в прошлом году мы отмечали 90-летие русского исхода. К этой дате и был приурочен выход нашего последнего фильма, посвященного этой теме, – «Остров Лемнос. Русская Голгофа».

– В чем проявились те благородные нравственные качества, о которых вы говорите?

– Остатки русской армии, когда их забросили на греческий остров Лемнос или в тунисскую Бизерту, на Филиппины или в Парагвай, проявили чудеса самосохранения. Это был феномен русской эмиграции, русского изгнанничества: ни одно рассеяние в мире не проявило такой удивительной способности к самоорганизации.

При этом в современном мире мы видим, что каждый народ старается объединиться, взять хотя бы для примера Германию или Израиль. А нынешняя Россия эту способность к объединению со своими же соотечественниками утратила. Поэтому воссоединение Зарубежной Церкви с Московским Патриархатом я считаю важнейшим событием в современной отечественной истории. Я верю, что и наша многолетняя работа по изучению документов и живых свидетельств внесла в этот процесс свою лепту. Русские за границей впервые увидели свою правду, показанную государственным каналом в России.

– Какие еще реальные шаги к объединению русского мира вам удалось предпринять?

– В 2005 году в Россию был перенесен прах скончавшихся в эмиграции генерала Антона Деникина и философа Ивана Ильина, была возращена масса архивов, культурных ценностей и святынь. Благодаря нашему документальному проекту удалось посмертно реабилитировать представителей белого движения, например полковника Аркадия Удинцова, а также вручить российские паспорта версальскому кадету, так и не ставшему офицером, Андрею Шмеману и Марине Деникиной. Они никогда бы этого не попросили сами, но они ждали этого шага от России.

– Вероятно, люди, с которыми вам довелось встретиться во время съемок фильмов, были удивительными собеседниками. Что больше всего вас поразило в их рассказах?

– Когда я начала брать первые интервью, рассказы длились по три-четыре часа; они не могли остановиться, и я не могла их прервать, так как это были настоящие исповеди. Мне рассказывали то, о чем молчали долгие годы: 80 лет люди ждали, когда Россия вспомнит о них. Это были вычеркнутые из жизни люди, особенно те, кто был связан с военными. Образ русского офицера и всего русского воинства в целом восстал такой великолепный!

Это просто моя любовь – вот эти старики, которых я еще успела застать. Причем это были представители всех слоев общества, не те, кто, как нам внушали в советское время, был буржуем, не высший слой, а вертикальный срез всех сословий. Причем это были пассионарии – то есть самые активные и неравнодушные представители нашей нации. Потеряв Россию, эти люди смогли создать модель русского мира за границей, чем существенно обогатили мировую культуру. Этот мир основывался на принципах, которые закладывались с детства: православная вера, русская традиция, уважение к своему тысячелетнему прошлому. (На фото: Елена Чавчавадзе с Андреем Шмеманом)

Нередко на съемках наши герои заново переживали то, что им уже удалось «забыть». Так, например, внук адмирала Александра Колчака, тоже Александр, отказывался говорить с кем-либо о судьбе России, хотел иметь собственную жизнь, а не ходить «с клеймом на лбу», что он внук адмирала. Но когда мы все-таки сумели найти к нему подход, в разговоре он просто не смог сдержать слез. Я хорошо запомнила его слова: «То, что произошло с Россией, произошло и с мной».

– Некоторые серии цикла далеки от жанра документального показа событий. Такие фильмы, как «Кто заплатил Ленину», «Лев Троцкий и мировая революция» и «Штурм Зимнего», рассказывают об очень неоднозначных, с точки зрения историков, фактах. Вам все-таки удалось столкнуть противоборствующие политические силы…

– Мы с самого начала поставили себе задачу поднять как можно больше документов, иллюстративного материала, обрывков хроник, так как единой хроники не существовало. Эта задача была невероятно сложной. За годы работы с архивами набрался материал для политического расследования. Причем чем дальше мы изучали эту тему, тем больше я понимала, что не могу ее оставить. Показывая на экране открывшиеся нам факты, мы сменили лирический тон, целью было показать политические технологии.

С уверенностью могу сказать, что это произвело свой эффект: только телеканал «Россия» восемь раз повторял «Кто заплатил Ленину», и была масса откликов от зрителей.

Так как каждый вывод был подтвержден документами, представителям научного исторического сообщества не в чем было нас упрекнуть.

– Как вы выбираете темы для фильмов?

– Я не могу сказать, что есть какой-то определенный план. Господь Сам ведет нас. В какой-то момент я почувствовала себя заложником того дела, которое начала, поэтому я буду продолжать его.

В нашем последнем фильме, «Отец Михаил», мы попытались показать жизнь и историю семьи ныне здравствующего протоиерея Михаила Осоргина, который сейчас живет в парижском пригороде Кламар. В фильме рассказывается о его судьбе, о судьбе его отца, расстрелянного большевиками в Соловецком лагере особого назначения.

Но это не просто семейная биография; мне важно было раскрыть феномен русской семьи. Ее уничтожали, ее расстреливали, ее ссылали, и она все равно возродилась, причем возродилась на традиционных ценностях, о которых я уже говорила: на ценностях Православия, культуры и народных традиций. Ведь то, что потеряли русские люди в XX веке, – это понимание того, что есть семья.

Можно много говорить на эту тему, проводить конференции, публиковать исследования, но реальные примеры бывают гораздо убедительнее. Меня больше всего в этой истории поразило то, что и на приходе, и в семье у отца Михаила все любят друг друга. В этой семье есть авторитет, которого все стараются слушать, есть незыблемые традиции. Очень здорово, что многочисленные внуки отца Михаила сейчас воспитываются по тем же принципам, что и сам батюшка, и его отец. Преемственность традиций современные русские люди почти не сохранили, а вот в эмиграции было сохранено очень многое. И сейчас нам всем, живущим в России, надо понять, что общность и спаянность делают людей сильнее.  (На фото: М.А.Деникина-Грей и Е.Н.Чавчавадзе)

В семье отца Михаила не раз случались трагедии, но пережить горе помогали любовь и единение всех ее членов. И на панихидах, и на венчаниях они всегда были вместе. Выше этого ничего быть не может, ведь не зря Священное Писание называет семью малой Церковью. У отца Михаила четверо детей. Все русские люди, все говорят по-русски, и их дети тоже говорят по-русски, и все держатся вокруг Церкви, и это поразительно! Это маленькая модель русского мира, и, когда зритель видит такие живые примеры, ему не нужна никакая дидактика. Лучше сценария, чем тот, который находишь в жизни, придумать невозможно!

М.А.Деникина-Грей и Е.Н.Чавчавадзе
– О чем будут следующие серии цикла?

– Считаю, что нам еще необходимо осветить такую сторону жизни эмиграции, как воспитание детей. Этот проект под условным названием «Дети эмиграции» сейчас находится в работе. В дни воссоединения Русской Церкви по телевидению был показан фильм «Русский храм на чужбине», сейчас у нас есть задумка сделать фильм «Русский храм на чужбине – 2», показать приходы Московского Патриархата, их историю, их взаимодействие с Константинопольским Патриархатом.

В планах также съемки фильма «Присяге верны» о воспитании воинских традиций. Важно знать каждому, почему русский офицер не мог сидеть в присутствии женщины, почему он никогда не мог надевать чужую форму или употреблять матерные слова в речи. Вспоминаю, как мы как-то раз попросили Александра Ростиславича Колчака надеть офицерскую фуражку в казачьем музее, но он наотрез отказался. Это хороший пример для сегодняшних казаков, которые надевают форму есаулов или урядников, не понимая, что надо пройти очень большой путь для того, чтобы заслужить право ее носить.

Кроме того, мы получили большое задание от телеканала «Россия» сделать фильм к 200-летию Бородинского сражения.

Я думаю, что на мой век еще хватит тем, поскольку есть еще у нас замечательные люди и организации, которые хранят память об исторической России. Поэтому я так благодарна Фонду святителя Василия Великого. Господь послал нам Константина Малофеева, без поддержки которого такой масштабный проект был бы просто невозможен.

Мы древняя страна с огромным историческим наследием, которое надо изучать и использовать. Нам не нужно смотреть ни на Америку, ни на Китай. Россия должна вернуться к самой себе, и тогда она станет по-настоящему великой и процветающей державой.

– Находят ли ваши фильмы, многочасовые и сложные по содержанию, путь к зрителям?

– Я думаю, находят. Даже несмотря на то, что телеканал «Россия» часто показывает наши фильмы только в утренних эфирах, мы знаем, что их смотрят миллионы, так как рейтинг высокий, он даже иногда опережал рейтинговые показатели популярной программы «Малахов+».

Это мы, москвичи, занятые своими делами, не смотрим телевизор утром, а страна смотрит. Прибавьте к этому аудиторию телеканала РТР-Планета, которая насчитывает насколько миллионов телезрителей за рубежами России. Конечно, хотелось бы, чтобы фильмы повторяли чаще, но когда видишь, как вытесняется документальное кино с других каналов, то радуешься и тому, что есть. По сравнению даже с недавним прошлым, количество исторических фильмов на телевидении колоссально уменьшилось, и это очень тревожный сигнал.

Телевизионщики жалуются, что молодой и думающий зритель уходит в интернет. Но ведь молодежи нужны не только бесконечные развлекательные передачи, они хотят что-то, над чем можно думать, и мы видим, какая дискуссия развернулась в интернете вокруг нашего фильма «Кто заплатил Ленину». Могу совершенно точно сказать, что насущная потребность в таких фильмах есть!

C Еленой Чавчавадзе беседовала Антонина Мага

17 января 2011 года

Андрей Максимов (ведущий программы):

— На канале «Россия» идет фильм под названием «Русский выбор». Я, как многие, наверное, телезрители попал на него достаточно случайно. Стараюсь теперь смотреть каждую серию. Я должен сказать честно, и это правда, мне кажется, что это огромное явление в документальном кино, потому что помимо того, что вскрыт пласт истории, который нам на самом деле совершенно неведом, это еще очень талантливо сделано. Это просто очень хорошее документальное кино. Художественный руководитель и человек, который, как-то странно вас называть ведущим, ну как бы ведущий этого фильма, Никита Сергеевич Михалков у нас в гостях.

Во-первых, честно хочу сказать вам спасибо за кино, даже не просто за кино, за саму идею и за то, что вы как-то нам напомнили, что кроме нашей истории, которую мы изучали в школе, еще есть огромный пласт. Понятно, что не про все вы рассказали, про все рассказать невозможно. Но вот первый вопрос, который у меня все время возникает, когда вы показываете лица этих людей, лица ну как бы белогвардейцев, кадетов, Колчака, Врангеля, детей этих людей, я всегда задаю себе вопрос: почему они проиграли? Почему они проиграли совершенно другим лицам, они, такие талантливые. Почему так?

МИХАЛКОВ: Андрей, я хочу одну коррекцию. Вы назвали меня ведущим, я скорее ведомый в этой истории, потому что организатором наших побед была Елена Николаевна Чавчавадзе, которая на свои хрупкие женские плечи взвалила практически непомерную тяжесть организации такого дела. А я осуществлял как бы супервижен и действительно вел. Но команда, которая работала, конечно, без ее невероятного совершенно стоицизма, без их энергии и любви, любви и к этим людям, и к их истории трагической, она невозможна. А что касается вашего вопроса, понимаете в чем дело, как мне кажется, наверное, было много разных по этому поводу мыслей, фактов. Но мне кажется, что они не обещали того, что не могли дать. Большевики обещали все.

— А что же это такой за народ, которому стоит пообещать, это не только тогда происходило, как мы знаем, и он сразу идет за этими, а не за теми, которые честные?

МИХАЛКОВ: А это фольклор, это фольклорная особенность нашего народа. Вы сказки наши почитайте, вспомните их. Иванушка-дурачок, ковер-самолет, скатерть-самобранка. Опускаешь 10 копеек, выигрываешь 10 миллионов. Можно ничего не делать. Тебе пообещали, ты пошел.

— Как вы называете это качество?

МИХАЛКОВ: У этого качества много названий, не все приличные. Но мне кажется, что самая главная причина — это искушение. Это искушение. Это вера в то, что можно создать рай на земле и отринуть то, на чем зиждилась исторически наша страна и наш народ. Это была вера. И вот это понятие, не узкорелигиозное даже. Вы понимаете, русский человек не верит тому, что написано. Вот вы же человек, уже достаточно поживший, вспомните, как мы относимся к тому, что нам обещают на страницах газет, особенно в советское время, когда мы читали свод законов, когда мы все время думали: «Если это пишут, значит это неправда». Мы все время искали между строк, где нас обманывают. И это было так, потому что русский человек не верит тому, что ему обещает в законах другой русский человек, он не верит в это, потому что он привык сам обманывать, и его обманывают. Но дело в том, что, на мой взгляд, самая главная проблема заключается в том, что закон и реальное равноправие, не равенство — равенства нет и никогда не будет, — должно быть равноправие, равные права у всех. А уж дальше, как учился, как крестился и т. д. Большевики объявили, что необходимо равенство, а равенство заключается в том, что я могу сказать: «Милый мой, у тебя есть, а у меня нет, неважно, что я пил и пьянствовал и спал под забором, неважно, что я пропил достояние моей семьи, важно, что у тебя есть. Но мы же с тобой должны быть равны. Я приду к тебе и у тебя отниму».

— Это говорит о том, что роль слова в России какая-то особенная?

МИХАЛКОВ:Конечно, безусловно.

— То есть можно людям просто сказать, и они пойдут?

МИХАЛКОВ: Другой разговор, что эти люди точно также тебе не будут верить, когда ты им будешь говорить правду. Абсолютно точно так же. Я с этим сталкиваюсь очень часто, скажем, в Союзе кинематографистов.

СЛУШАТЕЛЬ:Никита Сергеевич, прежде всего, разрешить вас поблагодарить за замечательный фильм «Сибирский цирюльник». Я полковник запаса российской армии от всего российского офицерства вас благодарю за то, что вы сделали этот фильм. Я каждый раз, когда смотрю сцену, когда провожают в тюремном вагоне юнкера, трудно сдерживать слезы . Я не знаю, как вы ухватили этот момент. Может быть, вы даже сами плакали, когда смотрели сами в первый раз, как все получилось. Я хочу вас спросить, что же сегодня может нас объединить? Как бы вы сформулировали нашу национальную идею.

— А вы плачете над фильмами вашими собственными?

МИХАЛКОВ: Да я плачу даже когда их снимаю, честно говоря. В сцене с юнкерами сам накал был настолько мощным, что , несмотря на то, что нужно контролировать все, что происходит, ком в горле стоит. Это очень важно.

— Вы же понимаете, что это артисты, то есть вы до такой степени верите в это?

МИХАЛКОВ:Если в это не верить, этому не отдаваться — лучше этим не заниматься. Да, кончено, должен быть холодный ум. Шаляпин писал: «Я не плачу, я оплакиваю моих героев». Одно дело, когда актер или актриса в истерике бьется на сцене, и потом ее не могут успокоить два часа, — это узко медицинский случай, и не надо говорить: ох, какая актриса, как она переживает. Профессионализм и внутренняя энергетика актерская заключается именно по русской школе Станиславского и Михаила Чехова в том, что ты , с одной стороны, переживаешь то, что происходит, а с другой стороны, ты совершенно точно знаешь , что должен стоять здесь, пойти туда, закурить, если надо, сделать какие-то движения. И вот в этом заключается величие актера настоящего, который может соединять в себе одно и другое.

— Вас просили сформулировать вашу национальную идею.

МИХАЛКОВ: Я думаю, очень много ответов на этот вопрос есть у каждой партии, у каждого лидера партии, у каждого человека, который об этом задумывается. На мой взгляд, самое главное — должна быть двусторонняя связь между центром и русской провинцией. Невозможно, чтобы каналы телевидения центральные занимались только Москвой, Санкт-Петербургом и только собой. Невозможно, чтобы о том, что происходит в Омске, в Томске, в Костроме или где-нибудь еще, узнавали только тогда, когда там что-то взорвалось, упало, сгорело, убили и т. д. Необходимо, чтобы русская провинция знала, что она может достучаться .

— Это, с одной стороны, очень правильная фраза , с другой стороны, я думаю, вот какое дело, например, в Томске до проблем Омска.

МИХАЛКОВ: Что вы.

— Почему в Омске будут смотреть про Томск?

МИХАЛКОВ: Дело же не в этом. Я сейчас не предлагаю, чтобы Омск смотрел Томск. Я предлагаю, чтобы Москва смотрела и Томск, и Омск.

— А Москва почему должна смотреть ,что происходит в Томске и Омске?

МИХАЛКОВ: Иначе она будет той песочницей, которая будет думать, что переставляя министров из Петербурга в Москву и обратно, они и делают политику страны. А это не так. Я абсолютно убежден , что если бы раз в месяц или в квартал заседание правительства проходило бы в разных регионах страны, начиная от Дальнего Востока, то эти регионы, хотя бы даже просто подумать о том, что в этих регионах местное руководство сделало бы нормальные дороги и пустило воду.

— Это хорошая идея.

МИХАЛКОВ: То есть необходимо, чтобы было дыхание. А короткое дыхание возможно только в очень маленькой стране. Если не ощущать просторов, если не понимать, что у тебя за спиной, это все превращается в новогодние передачи по Первому и остальным каналам.

— Каким образом все эти просторы влияют на душу русского человека?

МИХАЛКОВ: География имеет гигантское значение для национального характера. Когда я был в Америке первый раз, мой товарищ Том Лади привел меня на берег океана и показал: «Вот это мое». И я понял, что это — его. Я стоял на высоком берегу, на какой-то скале, и передо мной был Тихий океан. И он к этому относится как к своему, у него дыхание, которое воспринимает все это, и ему абсолютно неважно, что на той стороне океана есть другие люди. Вот это его . Абсолютно то же самое испытываем мы. Когда приехал сюда Роберт де Ниро, я привез его в подмосковные поля и сказал: «Вот это мое». И мы с ним сидели на поляне с коровьими «минами», и не было романтического запаха полевых цветов, но это было мое. И я смотрел, у него слезы дрожали на ресницах, потому что ощущение того, что этот простор и дальше, и это , и то — это великое дыхание. Если этого не учитывать, невозможно будет никогда достичь единой национальной идеи.

— Когда я смотрел ваш фильм, я думал, что отношение к славе какое-то странное. Два мичмана , которые взорвали корабль, чтобы он не достался никому, никому не известны. А , скажем, Щорс, который был практически бандитом, известен всем. Действительно ли слава не имеет никакого значения?

МИХАЛКОВ: Дело в том, что те два мичмана делали то, что они делали, не для того чтобы их запомнили. И я думаю, что «Желал ли славы я .» у Пушкина связано с конкретным желанием, чтобы тебя любила женщина, а не для того, чтобы тебя любил Бог. Я думаю, что как раз — «хвалу и клевету приемли ты послушно и не оспаривай глупца». Но заметьте другое, например, есть легенда про Колчака, когда он командовал своим расстрелом , потому что не мог командовать его расстрелом младший по званию. У него было две просьбы : выкурить папиросу и спеть песню «Гори, гори моя звезда.» И рядом с ним был председатель правительства. Когда Колчак запел, тот начал терять сознание. Колчак взял его за руку, выломал ему 4 пальца, чтобы тот стоял на месте и до конца простоял, пока он пел, и до конца стоял, пока Колчак командовал своим расстрелом, и их расстреляли. Но даже если это легенда , легенды складываются о таком поступке, а не о том, кто его расстреливал. Я очень много спорил с высокопоставленными людьми, которые говорили, что у Колчака руки по локоть в крови. Я говорю, нам это рассказывали 80 лет. Мы это знаем, да он был жесток, он был суров. Это война. И, наверное, можно его за это осуждать, но давайте посмотрим и с другой стороны на его жизнь. А что же такое Колчак? Исследователь Арктики, человек, который придумал мины морские, потрясающий мореход, кто он такой? Все его любовные истории. Мне говорят: да он же распутник. Но это его жизнь , поэтому эту историю, о который мы рассказываем , в ней я абсолютно не пытался быть объективным, я не хочу быть объективным. Я понимаю, что можно сказать и о том, и об этом. Но мне интересно то, чего мне в школе не рассказывали. И я очень хочу, чтобы то , что мне в школе не рассказывали и не рассказывали многим другим, узнали .

3 октября в Москве будет установлен закладной камень мемориала гражданского согласия и примирения. Это произойдет в некрополе Донского монастыря сразу после перезахоронения останков двух знаменитых послереволюционных эмигрантов — белогвардейского генерала Антона Деникина и русского философа Ивана Ильина. В гостях у программы «Вести. Подробности» — директор Дирекции президентских программ Российского фонда культуры Елена Чавчавадзе.

— Елена Николаевна, если говорить о примирении, то примирение обычно базируется на приверженности общим ценностям. Насколько наше общество сейчас привержено общим ценностям? Созрели ли мы для этого примирения? Или это перезахоронение и создание некрополя – лишь какой-то символ и призыв?

— Ну, конечно, для многих, кто ничего не знает, ничего не читает и не хочет знать, это, может быть, раздражающий символ. А для тех, кто за эти годы ознакомился с массой открытых источников — книг, фильмов, которые мы, кстати, сделали для российского телевидения, — это, безусловно, восстановление справедливости. Вы сказали: «белогвардейского генерала». Но, простите, это был офицер, который прошел все ступени тогдашней армии. Он окончил военное училище, потом академию Генерального штаба. Он добровольцем пошел на Русско-японскую войну. Он фактически всю свою жизнь провел в гарнизонах. В Первую мировую войну он геройски защищал Россию. Он был награжден высшими наградами, которые существовали тогда в России — Георгиевскими офицерскими крестами, Георгиевской шпагой, украшенной бриллиантами. Это высшая награда, которая давалась государем-императором за личные выдающиеся воинские успехи. В Первую мировую войну у России были те же союзники, что и во Второй мировой войне, и тот же агрессор — Германия. Часть российского офицерства была не согласна с тем, что у России в Первую мировую войну украли победу. Эту победу праздновали союзники. И только большевики на немецкие деньги за свою власть заплатили поражением России. И с этим поражением офицерство, в том числе генерал Деникин, Врангель, Колчак, не могло мириться. И в этом корень всего. Именно оттуда возникло сопротивление Корнилова и всех других боевых офицеров.

 

Елена Николаевна, у вас есть оппоненты в России. Вот, например, слова секретаря КПРФ Олега Куликова: «Я не считаю, что это акт примирения. Вряд ли с этим примирились бы родственники тех, кого вешали и расстреливали по приказу Деникина. Деникин, будучи в эмиграции, поддержал Красную армию во время Великой Отечественной войны, по крайней мере, на словах. Но это его не реабилитирует. Его армия проводила достаточно жесткий террор».

— Насчет того, кто развязал террор, уже достаточно написано в нашей российской историографии. Террор был развязан большевиками. Однозначно. Об этом говорится в архивах ФСБ, с которыми мы работали. И эти данные приведены в нашем фильме «Русский выбор». Большевики обратились к казакам, офицерам, солдатам с призывом сложить оружие. И те, кто поверил большевикам, были лично расстреляны интернационалистом Белой Куном и лично партийной дамой Розалией Землячкой. И их именами названы улицами, их прах покоится в Кремлевской стене. Может быть, Красная площадь возмущена тем, что в этом историческом месте до сих пор лежат останки тех людей, которые погубили Россию в 1917 году. Потому что те проблемы, которые мы имеем сейчас, скажем, падение уважения к армии, — всё это гнездится в тех страшных годах. Ленин четко сказал: «Превратим империалистическую войну в гражданскую». Так кто развязал Гражданскую войну? Это написано во всех учебниках того времени. Империалистической она была только для большевиков. Для всех остальных это была Отечественная война — по степени, по количеству населения, которое было в нее вовлечено. Шла речь о защите Родины.

— Елена Николаевна, у Вас в руках свежеизданные книги. Вы их, наверное, принесли, чтобы что-то процитировать из них? Что это за издания?

— Это воспоминания дочери Антона Деникина Марины. Она писала под псевдонимом Грей. Они основываются на том, что написал сам Антон Иванович. Он после вынужденного отъезда из России написал фундаментальный труд «Очерки русской смуты». И я рекомендую эту книгу господину Куликову. Не знаю, воевал ли он сам где-нибудь, но Антон Иванович Деникин все годы Первой мировой войны провел на фронте. И он оставил подробное описание того, как разваливали российскую государственность и российскую армию после марта 1917 года. Без слез это невозможно читать. А что касается его позиции во Второй мировой войне, то она выражена в этой книге замечательным посланием «туда» — в Советскую Россию. «Первое — необходимость забвения прошлого и примирения всех, кто сохранил русское, национальное самосознание». Я не знаю, значит ли что-нибудь национальное самосознание для господина Куликова? Или только интернациональное самосознание, которым гордились всегда коммунисты и большевики? Через 80 лет мы понимаем, что некий союз какого-то пролетариата с каким-то — это блеф. И второе: «Защита России от иноземных захватчиков есть священный долг Красной армии, эмиграции и всего русского народа». То есть человек в 1944 году призвал всех в России и в эмиграции встать на ту позицию, которая бы помогла Красной армии защитить Родину от иноземного захватчика. После такой цитаты просто стыдно говорить еще о чем-то.

— Будет перезахоронен не только прах генерала Деникина, но и прах Ивана Ильина. Я хочу процитировать этого философа. «Итак, что же мы предлагаем и что будем пожизненно отстаивать? Прежде всего, мы не верим и не поверим ни в какую внешнюю реформу, которая могла бы спасти нас сама по себе независимо от внутреннего душевного, духовного изменения человека. Нет такой избирательной системы, нет такого государственного устройства, нет такого церковного строя, нет такого школьного порядка, которые бы обещали человечеству и в частности, в особенности России обновления и возрождения, независимо от того, что будет созерцать его воображение и каков будет внутренний уклад его мыслей и настроений, и каковы будут дела его жизни. Невозможно, чтобы дрянные люди со злою волею обновили и усовершенствовали общественную жизнь». Насколько актуальна эта мысль Ивана Ильина сегодня?

— Иван Ильин был великим мыслителем для всего мира. Но в России его почти не знают. Деникина хотя бы знают по этому жуткому жупелу «белый бандит», который приклеили раз и навсегда к великому патриоту России. Иван Ильин — в худшем положении, потому что он интеллектуал. Интеллектуалам вообще труднее. Он был выслан из России, и в эмиграции бежал от нацизма. Его позиция была однозначна. В Швейцарии его приняли, но без права работать. И все свои годы до самой смерти он посвятил написанию плана обустройства России. Для власти, для высших государственных чиновников он буквально расписал всё по пунктам – каким должен быть государственный чиновник, который обязан проводить в жизнь политику национальной России. Мне кажется, это можно использовать даже для приема на работу. Потому что там написано буквально по пунктам, каким должен быть чиновник.

Дмитрий Киселев

Руководитель проекта Елена Чавчавадзе Вводное слово о проекте
Закрыть Вводное слово о проекте
В сериале «Русские без России» зрителю предлагается уникальная возможность узнать другую Россию, построить исторический мост над пропастью Гражданской войны, разделившей народ на красных и белых.

Авторы документального сериала проследили судьбы эмигрантов «первой волны» , преимущественно военной эмиграции. Они попытались понять, каковы были мотивы поступков этих людей, как сложилась их жизнь за пределами России, что дали они российской и мировой культуре. Это взгляд на трагедию целого народа через призму личной трагедии отдельных людей.

Главная ценность документального сериала, которая делает его сенсационным, - это монологи. Говорят русские изгнанники, прожившие большую часть жизни во Франции, США, Сербии, Чехии, Тунисе, последние живые свидетели и участники Белого движения, потомки его лидеров.

Съемочная группа объехала центры первой волны русской эмиграции в Европе, Соединенных Штатах. Использовалась историческая съемка, архивные документы и фотографии, которые герои фильма передали Российскому фонду культуры. Елена Чавчавадзе вспоминает, что русские эмигранты первой волны, доверившись, говорили перед камерой часами, их невозможно было остановить, как будто ждали восемьдесят лет, когда их спросят: «Как вы жили не в своей земле?»

/Фото Марины Горностаевой/
Новости

    • Документальный фильм «Храм» занял первое место на конкурсе «Патриот России-2017» Читать далее
    • Призы и награды, полученные нашими проектами в 2016 году Читать далее
    • 11 июня 2015 г. в г. Ялте в актовом зале Гуманитарно-педагогической Академии была проведена военно-историческая конференция памяти П.Н. Врангеля. Предлагаем ашему вниманию видеоматериалы конференции. Читать далее
    • Наши фильмы получили несколько наград Международного телекинофорума «Вместе» Читать далее
    • «Царский подарок» — газета «Культура» о показе документального фильма «Романовы. Царское дело» Читать далее
    • «От царского дела – к общему…» — Литературная газета о фильме «Романовы. Царское дело» Читать далее
    • Сюжет новостей телеканала Россия о премьере фильма «Романовы. Царское дело» Читать далее
    • «Патриотизм на расстоянии» — интервью для газеты Парламентского Собрания Союза Беларуси и России Читать далее
    • «Цветы для Ивана Шмелева» — интервью Елены Николаевны Чавчавадзе газете «Культура» Читать далее
    • «Кремлевское дело» — газета «Культура» о съемках нового фильма, посвящённого династии Романовых. Читать далее
    • «Ильин день» — Интервью Елены Николаевны Чавчавадзе газете «Культура» (08.04.2013) Читать далее
    • «Где его 16 лет?..»-репортаж газеты «Культура» о юбилее Романовской династии и съемках нового фильма Читать далее
    • Елена Чавчавадзе: «Духовное крещение идёт незаметно, но мощно» — интервью Файл.РФ Читать далее